Tags: молодёжная политика

Только ЕГЭ. Только хардкор.

Единый госэкзамен стал горячей темой на пресс-конференции «Открытое правительство» с министром образования Аланом Огоевым. В этом году мы должны получить объективные результаты сдачи ЕГЭ. В школах уже установлены видеокамеры, металлодетекторы и «глушилки» лишат школьников возможности использовать телефоны. Ходят слухи, что в Интернет идет активный выброс «липовых» тестов ЕГЭ.

«Никаких нарушений мы не должны допустить, - сказал Алан Огоев. - От этого, в первую очередь, зависит объективность результатов наших детей. Во-вторых, важно доверие со стороны общественности к процедуре проведения единого государственного экзамена».

Насколько будут эти меры успешны, предположить сложно. Как всегда все станет очевидным лишь постфактум. Главным для меня остается вопрос: готовы ли мы к этим «объективным результатам» и решат ли они проблему качества высшего образования?

Уже в 2010 году в условиях назревающего демографического кризиса многие вузы начали снижать проходной балл по многим специальностям, в результате чего, зачастую, набирали не слишком хорошо подготовленных студентов. Эта проблема сейчас наиболее актуальна, поскольку выпускников с каждым годом становится все меньше.

Если обратиться к истории идеи «2 экзамена в 1», можно обнаружить интересные факты.

Первый аналог ЕГЭ был введен во Франции в 60-х гг. Французские колонии в Африке обрели независимость, и в стране стало много иммигрантов из Африки. Уровень их образованности был крайне низок, но, тем не менее, детям иммигрантов необходимо было учиться, и французские власти пошли им навстречу, сильно упростив систему экзаменов. Были введены тестовые опросы, выпускной экзамен совмещался со вступительным в вуз.

Очень скоро во Франции начались многочисленные демонстрации и акции протеста: народ не принимал новую систему, считая, что она ведет к «отупению» нации. Противостояние длилось недолго: уже через три года правительство, оценив результаты новой политики, отказалось от нововведений.

Однако подобная система вполне успешно прижилась в Америке. Она менее затратная и очень удобна.

В России первые прообразы ЕГЭ стали появляться в 1997 году. В отдельных школах начали проводить эксперименты по добровольному тестированию выпускников.

Автором идеи Единого государственного экзамена в России стал Владимир Филиппов, возглавлявший Министерство образования с 1998 по 2004 год. ЕГЭ должен был уничтожить коррупцию в школах и вузах и обеспечить эффективную проверку знаний выпускников (стандартная пятибалльная шкала с этой задачей давно уже не справлялась). Именно поэтому была выбрана тестовая форма, с которой работает беспристрастная машина.

Однако господин Филиппов недооценил существующий культ высшего образования в стране и то, на что готовы пойти школьники (а главное их родители) за возможность поступить в вуз. По оценке департамента экономической безопасности МВД, в 2010 году объем коррупции в образовании увеличился. Причем из вузов взяточничество перешло на уровень школы. Это стало одним из главных аргументов противников введения ЕГЭ в России.

В период проведения экзаменов в 2013 году было выявлено в сети Интернет в открытом доступе более 150 фрагментов экзаменационных заданий. Кроме того, почти в 2 тыс. групп в социальных сетях выпускники 11 классов решали задания в режиме он-лайн всем желающим за небольшую оплату.

Из-за этого появилось большое количество липовых «стобалльников». В итоге пострадали дети, которые честно занимались весь период учебы в школе и надеялись только на свои знания. Из-за липовых «стобалльников» многие ребята не смоги поступить на бюджетные отделения в те вузы, в которые планировали. И вынуждены были либо отложить получение высшего образования, либо идти учиться на коммерческой основе.

Переход к единому госэкзамену в России осуществляется уже более десяти лет. Споры его противников и сторонников не стихают все это время. Не могу отнести себя однозначно ни к первым, ни ко вторым, но идея ЕГЭ сама по себе неплоха.

Для меня в 2006 году поступить в вуз стало возможным лишь благодаря ЕГЭ. На протяжении шести лет школьный учитель русского языка ставила мне твердую «четверку» на всех моих работах, то и дело снижая оценку на балл то за помарку, то еще за какую мелочь. Единый госэкзамен позволил мне получить в масштабах республики достаточно высокий балл и быть зачисленной в университет.

Однако меня удивляет, с каким рвением мы все готовы кричать о том, что студенты сейчас тупые и необразованные, но при этом максимально стараемся помогать выпускнику-племяннику/сестре/соседу/другу/дочери, нанимая репетиторов, которые будут решать задания в режиме он-лайн во время экзамена. Потому что «низкий уровень знаний учащихся вузов» это что-то абстрактное. А племянник/сестра/сосед/друг/дочь это вполне конкретно. И неважно, что он не может вычислить 60% от 100. Не в ПТУ же ему идти. А студенты в вузах да…тупые стали.

Как сторонница ЕГЭ могу сказать: я знаю детей, которые сдали госэкзамены без чьей-либо помощи и каких-либо ухищрений. То есть это возможно. И если суметь преодолеть коррупцию, то мы получим в высшем образовании по-настоящему способных детей.


Курс на Селигер

Вчера побывала на «Конвейере молодежных проектов». Для желающих поехать на форумы «Машук» и «Селигер» это обязательный этап. В СОГУ нас ждали восемь московских экспертов, оценивающих проекты с восьми разных позиций. Идея предмашука в том, чтобы получить оценку, а заодно и консультацию до приезда на сам форум. Чтобы доработать все и приехать на сам Машук с готовым проектом. Такие консультации оказываются весьма полезными. Так что идея в целом неплоха.

Но сейчас для меня конвейер в чем-то был формальностью. На Селигере, в смену, куда я собираюсь поехать, вообще проекты не нужны. Но у нас в республике наличие такового все равно обязательно. В общем, пришлось пройти.

Я, конечно, как и большинство, пришла на конвейер в последний день. Желающих принять участие в форумах в этом году заметно меньше, чем в прошлые. Это удивительно: в определенной степени это главные события в жизни молодежи страны и СКФО.

Я связываю это с одной стороны с тем, что участники прошлых лет, составляющие костяк форумов, «подросли» и больше не принимают в них участие. А с другой стороны, лень и нежелание ехать куда-то без гарантированной победы.

Когда в 2012 году я собиралась на «Машук», для меня, как и для многих, был принципиальным факт победы. Очень хотелось выиграть премию, как собственно и произошло. Опыт реализации проекта это, конечно, здорово. Но спустя время я поняла, что премия это самое малое из того, что я увезла с собой. Намного более важными оказались социальные контакты, прослушанные лектории, навыки проектной деятельности. Это все помогает мне по сей день. Моя жизнь разделилась тогда на «до» и «после».

Я решила поехать на Селигер именно за этим: новые эмоции, идеи, вдохновение. Встряска. И неважно, что там не финансируют проекты. Участники прошлых лет говорят, что Селигер очень отличается от кавказского младшего брата и эффект от пребывания там в разы больше. И эксперты самые лучшие. И участники намного интереснее.

Побывать там мне предстоит впервые. Говорят, и жить там тоже сложнее. Но это не страшно. Будем закаляться.


Трус не играет в...футбол

Сегодня во Владикавказе стартовал IV турнир лиги любительских футбольных команд. На стадионе «Металлург» собрались команды-участники, болельщики, любители дворового футбола, журналисты.

Соблазн поспать утром в субботу вместо того, чтобы отправляться на стадион был велик. Но сейчас я рада, что побывала там.

Атмосфера мероприятия меня покорила. Задор в глазах ребят, простота в общении, дружеские приветствия – это все дарило ощущение праздника. Отдельное спасибо хочется сказать организаторам, которые не стали церемонию открытия превращать в помпезное мероприятие. Не перегрузили официальную часть важными лицами (то есть людьми с важным выражением лица).

В начале церемонии спортсменов поприветствовал министр образования и науки Алан Огоев. Должна признаться, речь его была искренней и простой, потому была принята тепло.


Неясной для меня осталась причина отсутствия нового министра по делам молодежи, физкультуры и спорта Хасана Бароева. На мой взгляд, мероприятие очень даже важное и для молодежи, и для спорта. Разве что важные дела отвлекли его утром в субботу, и он был лишен удовольствия лично приветствовать спортсменов.

А еще было очень приятно, что перед началом матча зазвучал гимн нашей страны. Все (!), кто сидел на трибунах, встали и слушали гимн стоя. Следом зазвучал гимн Северной Осетии, и руководитель лиги прокричал игрокам: «Иумае зараем!». Здесь я даже растрогалась. Это же так прекрасно, что наши ребята поют гимн на родном языке.


Но окончательно покорили меня футболки игроков с прозвищами вместо фамилий. Как же это мило, трогательно, здорово!



По мне именно такой и должна быть молодежь. Интересующейся, активной, горящей. И чем больше я вижу таких ребят вокруг, тем более небезнадежным мне видится будущее.

Огорчило меня только одно. Из-за нехватки футбольных площадок из 58 команд принять участие в турнире смогли только 18. Это печально. Надеюсь рано или поздно выход будет найден, и играть смогут все желающие.

Успешных игр командам!

Безработным посвящается

Только за последние полгода я побывала на трех «круглых столах», посвященных проблеме занятости молодежи. Все обеспокоены. Очень обеспокоены.
Мне понятна проблема трудоустройства инвалидов, людей, вышедших из тюрьмы, подростков от 14 до 18 лет. Но, когда речь идет о здоровых и вроде бы неглупых парнях и девушках…

А какие рабочие места нужны нашей молодежи?

Например, можно построить кучу заводов по всей Осетии. Я прям вижу сталелитейный цех, где современные потомки алан трудятся как настоящие Курдалагоны. Прежде, конечно, пройдя переподготовку по рабочим специальностям. Правда боюсь, желающих будет мало. Физически трудиться особо нашей молодежи не хочется.

Есть еще вариант: создать высокотехнологичные инновационные предприятия. Там физический труд в таких объемах не нужен. И тогда содержание диалога у фонтана на Кирова будет звучать примерно так:
- Знаешь, я смешал циклопентадиенилтрикарбонилгидридвольфрам с диметилбензимидазолил и вместо желтого порошка, получил синий.
- Ты что?! Тебе нужно было добавить диметиламиноазопарасульфокислота, а потом 2,2-диметилпропандиаль
А потом Нобелевские премии, великие открытия, Владикавказ - центр развития науки… Только вот, где найти людей, которые хотя бы произнести эти слова смогут?

А можно просто, исходя из наших реалий, организовать здесь крупнейший центр юридической помощи. Куда будут стекаться обращения со всей России и даже мира. Ведь всем известно, что именно во Владикавказе находятся лучшие специалисты в области права. И, если уж за дело взялся юрист из Осетии, считай все решено. Так ведь, господа юристы?

Я критически отношусь к Комитету занятости молодежи, руководитель которого, как правило, присутствует на подобных «круглых столах». Лариса Каболова с теплотой и жалостью рассказывает как тяжело нашей молодежи, как суровы и несправедливы работодатели, и, как много нужно денег, чтобы ей (молодежи) помочь.

Особенно греет душу фраза в адрес молодежного парламента: «Вам-то что, вас одели, обули, причесали, и вы тут сидите с нами такие красивые, а молодежи приходится сегодня очень тяжело. Работы нет, а если есть, то платят копейки. Но вы-то об этом не знаете».
Уточнять у Ларисы Каболовой, кто меня конкретно обул, я не стала.
Но искренне попыталась донести мысль о том, что я типичный представитель молодежи Осетии: два высших образования – экономическое и юридическое. И на сегодняшний день я сменила порядка 12 рабочих мест…или правильнее сказать видов заработка.

Видимо, мне везло в жизни.
В 18 лет, решив, что я уже достаточно взрослая и пора брать на себя ответственность, я начала искать источники заработка. В студенческие годы летом и по выходным работала организатором культ-массовых мероприятий, букмекером, моделью, продавцом в магазине одежды, составляла отчеты для частной фирмы… Периоды в моей жизни, когда я работала меньше, чем на двух работах редки. Кстати заработок был неплохой.
Но я решила работать по профессии. Устроилась бухгалтером в бюджетной организации с зарплатой в семь тысяч. Я выполняла самую занудную работу, видя в этом бесценный опыт. Через два месяца хотелось выть, но проработала я там два года. Приучила себя к дисциплине, работе с бумагами, людьми, программами.
Да, я нелегко находила работу, иногда искала очень долго. Многие мои резюме оставались без ответа. Никто не хочет брать на работу студента, малолетку, без опыта, незамужнюю…
Но за эти годы я поняла, чего я хочу.

Сегодня меня окружают ребята, в разной степени успешные: кто-то много зарабатывает, кто-то уделяет время личному росту, а кто-то просто наслаждается жизнью. Я уважаю их всех. Независимо от суммы заработка и сферы деятельности. Главное: они знают, чего хотят и готовы для этого делать необходимое.

Проблема молодежи не в отсутствии занятости.

Проблема молодежи в незнании своих желаний, отсутствии цели и желания что-то делать.

А вот это меня беспокоит. Очень беспокоит.

Сказать нельзя молчать.

Не люблю говорить о религии. Как сказал один дорогой для меня человек: «Бог – это настолько интимно, что говорить об этом можно только с собой. И только шепотом». Да и имиджмейкеры не советуют говорить на эту тему: можно быстро стать «несимпатичным» персонажем для масс. Собственно, что подтверждается комментариями оставленными под ссылкой на новость на «15-м регионе» https://www.facebook.com/fidarchuk/posts/662174963814186?comment_id=113211496&offset=0&total_comments=70¬if_t=share_reply
Комментаторы разделились на три группы: христиане, традиционалисты и те, кто пытался урегулировать конфликт, предлагая варианты для компромисса. Конечно, появление этой, третьей, группы не может не радовать. Только компромисса как такового не получится. Предложение делать вид, что ничего не происходит, никак не способствует решению имеющегося конфликта. С тем, что он есть спорить бессмысленно. Ведь тех, кто выносит иконы, зовут вандалами? А это статья, как-никак.Святилище Мады Майрамы дзуар.
В итоге всё просто. Нужно убрать из святилища всё, что могло бы обозначить религиозную принадлежность храма. Вот что по этому поводу говорит Петр Павлов (ссылка приведена выше): «Касательно икон. Вчера посетив дзуар, я увидел десятки разных икон. Очевидно, что их туда принесли сами верующие люди, а не представители Церкви, иначе был бы некий единый стиль, а не хаотичный набор. Получается, есть ЛЮДИ которые считают это место православным храмом и несут образа, а есть ОРГАНИЗАЦИИ, которые этому противятся, некоторые представители которых и затеивают весь конфликт». Какие это ОРГАНИЗАЦИИ, к сожалению непонятно. Однако получается, что Церковь не считает необходимым искать тот самый компромисс, очень «удобно» ссылаясь на прихожан. Привожу другую цитату того же автора: «Ф.С. Киреев говорил помимо христианской версии и о том, что это место свято для всех, не только для христиан. Он уточнил, что представители осетинских верований считают Мады Майрамы дзуар святым местом и молятся в нем. Более того, он даже обмолвился о дореволюционных мусульманах, для которых это место тоже было свято. Так что все версии этого действительно святого места были озвучены». Здесь возникает вопрос: то есть если завтра мусульмане установят на крыше полумесяц, заявив о святости для них этого места, Церковь промолчит? Сомневаюсь.
Следует убрать не только иконы, но и лоскуты ткани, под которыми задыхаются близлежащие деревья. В ответ на вопрос ребенка «А зачем они здесь завязаны?», я услышала чудовищное объяснение: «А просто так. Хочешь и ты повяжи, на память. Через год придешь, увидишь и вспомнишь, что была тут». А ведь этот обряд когда-то имел глубокое значение. Девушки и женщины, прежде чем подняться к храму, плели из ленточек косу, думая о том, чего хотят попросить у покровительницы. Готовились три пирога, совершалось восхождение, произносилась молитва, и, в качестве жертвы (а лоскут ткани стоил дорого) на дерево повязывалась эта ленточка. Сегодня прихожане считают своим долгом оставить сопливый платочек на этом дереве. Шарфы, косынки, лоскуты ткани - чего только нет на ветвях.Дерево
Вот и всё, что я хотела сказать.